Вход
Афиша Проекты

Мост искусств – мост к реальности

 

С первых мгновений фильма Эжен Грин улавливает внимание зрителя в сети завораживающей аутентичной лютневой музыкой, плывущей над величественными водами Сены, кадрами будничного осеннего Парижа, перемежающимися с блестяще выстроенными интерьерными мизансценами. Иногда кажется, что это – ожившие картины великих художников, настолько выверена композиция, цвет и свет в кадре. Музыка уникального итальянского композитора XVII в. Клаудио Монтеверди стала неотъемлемой частью гриновского сюжета. Серьезный специалист по барокко, Эжен Грин буквально погружает зрителя в мир барочной эстетики с ее музыкой, поэзией, архитектурой. При этом действие фильма происходит в 1970-е гг. Соединение таких разных культурных эпох порождает особенную эстетику.

Фронтальный взгляд актеров в камеру – новый прием, введенный Грином в кинематограф и вызывающий у некоторых восхищение, у некоторых отторжение, создает ощущение реального присутствия и непосредственного обращения в зрителю. Эжен Грин требует от своих актеров, чтобы они очистили игру от наносного психологизма, мешающего зрителю постигнуть смысл произведения. Актеры играют без фальши, будто просто разговаривают между собой. По собственному признанию, Грин в своем творчестве стремится к тому, чтобы «поймать фрагменты реальности, с помощью камеры и микрофона, а затем собрать их в единое целое, чтобы создать изображение. Зритель же во время просмотра ощущает реальность происходящего, которую не смог бы почувствовать, столкнись он с теми же фрагментами в контексте самой реальности».

 

Чтобы оттенить эффект, производимый на зрителя такой непосредственной игрой, Эжен Грин наделяет деспотичного дирижера (Неназываемого) искусственно напряженной артикуляцией, мимикой и неествественными жестами. При управлении ансамблем кисти рук Неназываемого – этот главный инструмент дирижера и проводник его энергии – висят как омертвевшие. Дирижер общается с исполнителями короткими презрительными взмахами кистей рук, способными вызвать у зрителя только усмешку.

Ключевыми фигурами картины являются молодой студент Паскаль, певица Сара Дакрюн и сама музыка. Фильм состоит из взаимосвязанных новелл, первая из которых называется «Быть счастливым».

Герои картины Эжена Грина по-разному отвечают на вопрос о счастье. Для жениха Сары Мануэля – это любимая работа, достаточное количество денег для того, чтобы о них можно было забыть, крепкая семья и дети. Для подруги Паскаля Кристины настоящая жизнь и счастье возможны только после защиты магистерской диссертации по философии и обретения определенного положения в обществе. А до этого – только четко распланированная подготовка к жизни. Если Паскаль читает то, что ему нравится, то Кристина – только тексты по своей магистерской работе. Демонстративное изучение философии Хайдеггера она предпочитает общению с любящим ее человеком. Она не позволяет себе просто получать удовольствие от жизни, она должна думать о карьере, и не только своей, но и своего друга, беспрестанно напоминая ему о важности изучения темы магистерской работы по материалистическому трансцендентализму Андре Бретона. В конце концов, Кристина также испытает свое счастье, найдя себе более подходящего друга, подающего надежды молодого историка, пишущего диссертацию о режимах питания в Нормандии 12 века.

Но для Паскаля и Сары карьерных достижений, положения в обществе, семьи не достаточно для счастья. Вспоминаются строки Арсения Тарковского:

Вот и лето прошло,

Словно и не бывало.

На пригреве тепло.

Только этого мало.

Всё, что сбыться могло,

Мне, как лист пятипалый,

Прямо в руки легло.

Только этого мало.

Понапрасну ни зло,

Ни добро не пропало,

Всё горело светло.

Только этого мало…

Главное отличие Сары и Паскаля от остальных героев фильма в том, что они сосредоточены на своем внутреннем человеке. Найти и понять себя – это их главная цель и путь к гармонии и счастью. У Сары и Паскаля нет ответов, у них есть только вопросы. И напряженное молчание, вслушивание в свой внутренний мир. Эжен Грин показывает великую творческую силу молчания. В тишине и молчании, в хаосе поиска рождается музыка. Та музыка, которая сохранила жизнь Паскалю, пробившись сквозь смертоносное шипение газовой горелки. Музыка, которая стала залогом жизни Сары после ее смерти.

В образе деспотичного дирижера (Неназываемого) Эжен Грин рисует человека, отрицающего смысл в музыке и искусстве в целом, загоняющего культуру в прокрустово ложе собственной «единственно верной» интерпретации, объявляющего себя знатоком и судьей искусства  (во сне Сары паромщик с лицом Неназываемого утверждает «Музыка – это я»). Грин показывает, что нововведения таких признанных «авторитетов» лишены витальности, являются лишь перестановкой имеющихся элементов, но не привносят истинной новизны. Как это ни парадоксально, Неназываемый, чьи пластинки есть «у всех», оборачивается человеком, не имеющим имени и личности, хотя это понимают не все. Паскаль говорит ему: «Я думал, Вас называют Неназываемым, потому что Вы злой. А оказалось, это потому, что у Вас нет имени». Неназываемый – не человек искусства, а человек искусственности, прикрывающей его пустоту.  

Сразу после разговора с Неназываемым Паскаль встречает курдку, которая поет на улице волнующую песнь на чужом языке. И эта случайная знакомая, в противовес Неназываемому, утверждает: смысл есть не только в ее песне, но и в том, что Паскаль услышал ее.

Диалог курдки и Паскаля – ключ к разгадке трагедии Сары. «Я пела для того, чтобы кто-нибудь услышал. И вы услышали». Исполнитель без слушателя неполноценен, как птица с одним крылом.

Талантливый исполнитель погибает без талантливого слушателя под невыносимым бременем музыкальной стихии. Сара при жизни не обрела своего слушателя, который услышал бы не только великую музыку Клаудио Монтеверди, но и саму Сару через «Плач Нимфы», услышал бы музыку ее души. И в этом ее трагедия. Жестокость Неназываемого по отношению к Саре лишь усугубляет ее трагедию, но не является ее источником.

Для того, чтобы выразить трагизм музыки Монтеверди, Саре Дакрюн пришлось сорвать с себя маску, отделяющую ее личность от исполняемой музыки и помогающую ей жить. Только после этого она спела «Плач Нимфы» так, что звуки ее голоса донесли до сердца каждого слушателя его сокровенное. Но именно после этого она потеряла себя, растворившись в музыке, и так нуждалась в помощи. Однако Мануэль при всем желании помочь не мог этого сделать, так как до конца не понимал ни Сару, ни ее музыку.

Только Паскаль услышал Сару. Только он вернул ей имя после того, как она его потеряла:

Сара.

– Благодаря тебя я Сара. Это ты услышал смех в моём голосе.

Сцена, где Сара исполняет «Lamento della Ninfa», одна из ключевых в фильме, вызывает у зрителя чувство глубинной реальности и величия происходящего. Но что есть реальность? Только ли сам факт, что Сара поет, или реальность в том, что именно каждый почувствовал, услышав ее пение.

Вопрос о способе познания реальности – один из ключевых в творчестве Эжена Грина. Великий режиссер настаивает на том, что реальность гораздо более сложна, чем ее интерпретирует глухой и ленивый человеческий разум, не желающий покидать привычные рамки здравого смысла и обыденности. Режиссер вкладывает в уста Сары Дакрюн такие слова о людях барокко, которые объясняют сложность постижения реальности:

– Они всегда говорили о двух

противоположных вещах,

каждая из которых была правдой…

Это как сказать, что ты –

это сразу два человека,

и один из них жив,

потому что другой мёртв.

Реальность сочетает в себе множество противоположных элементов, которые не постигаются только лишь разумом. Куда более проницательным инструментом становится сердце, и мостом к реальности является искусство. Мост искусств – это не просто парижская достопримечательность, но весьма символичное выражение мысли режиссера о роли искусства в жизни.

Эжен Грин дает в фильме пример выражения, в котором тезис и антитезис одновременно являются истинными. На слова Мануэля, скорбящего о своей любимой: «Но никто не убивает себя из-за репетиции»,– Паскаль отвечает словами, достойными человека барокко:

Люди убивают себя почти без причины.

И каждый раз это очень важная причина.

Растворившись в музыке, Сара потеряла себя, и Паскаль помог ей обрести себя вновь. Но было уже поздно. Хотя одновременно не было поздно. Сара и Паскаль, которых режиссер старательно разводил в разные стороны на протяжении фильма, в заключительной новелле встречаются на Мосту искусств. Здесь соединяется несоединимое: между жизнью и смертью смело стираются границы, и герои, наконец, обретают реальность, любовь и смысл. В этом их счастье. Мостом между их прежней жизнью поиска и наступившей полнотой бытия становится музыка. Музыка – это связь. Между людьми, временем и расстоянием.

Что такое музыка?

– Ты научил меня, что это такое.

Она рождается в тишине.

Она умирает в тишине.

Между двумя молчаниями мы встретились.

Мы любили друг друга.

Вот наша реальность.

Фильмы Эжена Грина дарят зрителю редкую возможность внутренней работы мысли и чувства, без которой невозможно проникновение в их смысл. Слово здесь играет первостепенную роль. Диалоги героев предельно лаконичны, насыщенны смыслом и подобны зерну, в котором кроется будущее дерево.

Безупречная, исключительно философская картина поднимает вечные вопросы об искусстве, жизни и смерти, реальности и способе познания реальности, таланте и обывательстве, любви и непонимании.

Последнее изменениеЧетверг, 06 Ноябрь 2014 16:25
Banner 468 x 60 px