Вход
Афиша Проекты

Принцесса и медведь. Рецензия на фильм Сергея Лобана "Шапито-шоу"

«Киберстранник, ты спишь?..Скажи, разве не чудо что мы встретились?..

...Чудо»

Новые персонажи нового столетия, их жизни, их души, внутреннее ядро сущности их, не так часто пока еще бывают наполнены столь искренними и глубокими переживаниями, какие вскрывает С. Лобан в героях своей истории на экране.

Да, несомненно, слом личности, происходящий в современных условиях гнетущего отчуждения, крах идеологии как таковой, виртуализация жизни — все это не могло не родить рефлексии в изможденном сознании millennials, однако герои нашей эпохи, которые и есть мы сами, тем не менее, лишь изредка находят свои действительно живые отражения на киноэкранах или страницах книг.

 

 

Боль одиночества человека, отдавшего жизнь свою иллюзиям сети, лишь условно может быть сопоставима с теми чувствами, что рождали боль одиночества, когда-то прежде. Не все поймут, не все оценят, проникнуться немногие той многогранностью эмоций и чувств, которыми может быть полон современный персонаж, ведь кризисные явления духовной жизни постмодерна не проявили себя пока во всей полноте, а потому продолжают оставаться за рамками мейнстрима как творчества, так и мейнстрима человеческого сознания.

И в этой ситуации кажется просто удивительным тот способ, которым раскрываются герои кинофильма С. Лобана... Ничуть не уводя нас в сторону от болезней современности, режиссер между тем обращает внимание зрителя не на особенность наших нынешних болезней, но на единство здорового состояния человека, неизменное во все века.

Заслуга в этом, возможность этого во многом сводиться к восхитительной «неигре» Алексея Подольского: наблюдая за ним на экране с улыбкой ли, с пониманием ли, главное то, что ему веришь. Веришь в реальность его героя, реальность слов его, хода мыслей! И эта естественность, присущая главному персонажу, в некотором роде даже безыскусность образа его, лишенного яркой бутафории драматических чувств, дает и нам, зрителям, возможность априорно восприняв мировоззренческую, ценностную систему координат этого современного персонажа, наполненную несоответствиями, конфликтами, пожирающим изнутри страданием, обратить основное свое внимание на столь знакомую и, казалось бы, такую простую идею фильма — возлюби ближнего своего.

Я не стану лукавить: услышав, что в фильме главной идеей является любовь к ближнему, вряд ли я сильно заинтересовался бы этой кинолентой. В сознании сразу всплыли бы темы покаяния или всепрощения в духе вульгаризированного понимания библейских истин. Без сомнения, в глубоком истинно метафизическом прозрении подлинная библейская мудрость не раз воплощалась в великих произведениях искусства, и с этим спорить не приходиться. Однако в общем потоке творений темы эти представляются непростительно безынтересными. Впрочем, в случае с киноновеллой С.Лобана мы имеем абсолютно иную ситуацию: подобная краткая характеристика сверхидеи этого произведения, как идеи любви к ближнему, хоть и является очевидно верной (позволим себе это утверждение), однако остается крайне не полной, без учета тех способов, которыми режиссер доносит ее до нас.

Мы не встретим в фильме ни размышлений на этот счет, ни поучений по этому поводу, сюжетная линия не станет насильно подталкивать нас к осознанию этой истины. Чтобы донести до нас не столько мысль о любви, сколько в первую очередь переживание этого чувства, режиссер выбирает не интеллектуальный и не метафизический путь, а путь эстетический. Каждый звук и каждый кадр нацелен на рождение маленького мира пропитанного теплом солнца, легким шелестом листьев городских тополей, обаянием вечереющего лета. То, что греет нас изнутри воспоминаниями прожитых дней и беспечного счастья, так незаметное в пыльных буднях нашей жизни, — это и есть любовь. Ощущение мира как себя, любовь к ближнему как к самому себе.

Побуждая нас вспомнить это чувство вневременного блаженства, так или иначе являющееся достоянием каждой живой души, хранящееся нами в воспоминаниях и светочем озаряющее путь нашей жизни, режиссер добивается главного: постановки вопроса, который не может требовать ответа: ощущая это чувство когда-то раньше, разве можно теперь жить иначе, разве можно отдать предпочтение внешнему, эгоцентричному, разобщенному — перед внутренним, всеобъемлющим и единым, разве можно отказаться от существования на этом абсолютно ином уровне бытия?

Этот вопрос, это понимание словно вплетается в сознание зрителя потоком неявного экзистенциального фона, который оказывается скрепляющим элементом всего фильма.

Но что же наши герои? Является ли в их душах посредством чувств эта симфония успокоенной любви, что мы, зрители, уже успели ощутить?.. Сказать этого мы не можем. Тот багаж, что собрали они за годы прожитой жизни, — за плечами их и на их плечах... давит тяжестью своей, подминает истинное и открытое любви Я. Понимая разумом, даже ощутив в одно краткое мгновение сердцем, что встреча их — это чудо, они все же вновь облекаются в привычные свои костюмы. Маскарад индивидуальностей, лицедейство человеческих личностей , их страстей, слабостей, которые могут быть названы в век наш не иначе как самобытностью, неповторимостью, персональностью... Но не маска ли актера на нас, не роль ли чужую играем мы, подобно древним театралам, надев персону на свое лицо?

Находясь в вихре существования, в хаосе наших повседневностей так сложно осознать и удалиться, выйти за пределы этой прозы псевдожизней к поэзии истинного нашего бытия.

Не осилят этой задачи как многие и герои нашего фильма. Но будут ли вместе они, разойдутся ли — не так важно, как осознание, промелькнувшее в глазах: лишь пожар смывающий отмершую кожу внешнего мира, их личностей слепленных прошлым, затаивших надежду на будущее даст возможность увидеть то чудо любви и единения до которого им стоило сделать лишь шаг.

Александр Еременко-Клаузер

Последнее изменениеВторник, 11 Ноябрь 2014 09:53
Другие материалы в этой категории: Мост искусств – мост к реальности »
Banner 468 x 60 px